Четыре скорости Алисы

К 80-летию Владимира Высоцкого Театр на Таганке к представил премьеру (вернее, пока предпремьерный показ — премьера состоится 2 февраля) нового музыкального спектакля «Беги, Алиса, беги».

Вряд ли современным детям (да и поколению двадцатилетних) знакома музыкальная сказка «Алиса в стране чудес» на музыку Высоцкого, выпущенная на пластинках в 1976 году. Тогда она моментально обрела культовый статус — как, впрочем, и все, связанное с именем Высоцкого, — но проверку временем все-таки не выдержала и к новому тысячелетию перешла в разряд ретро.

К юбилею театр решил вдохнуть в тексты поэта новую жизнь и облечь в сценическую форму. Надо сказать, что еще в 2010 году Театр музыки и драмы Стаса Намина предпринял попытку поставить спектакль с песнями Высоцкого из «Алисы». Он быстро сошел с репертуара, поэтому умолчим о качестве этого зрелища. На Таганке решили использовать пластинки только как источник вдохновения и переосмыслить уже переосмысленное — идея резонная, потому что тексты Высоцкого даже в этой на первый взгляд детской сказке наполнены юмором и подтекстами, а вот полтора часа довольно незамысловатой стилизованной музыки может и способствовали одобрению пластинок цензорами, но едва ли что-то прибавили к стихам, скорее, завуалировали их. Команду для решения задачи собрали не просто титулованную, а опытную именно в переосмыслении наследия прошлых лет — режиссер Максим Диденко, композитор Иван Кушнир, драматург Валерий Печейкин, художник Мария Трегубова и хореограф Владимир Варнава. Словом, буквально все самые модные у столичной публики имена в одном спектакле — практически готовый рецепт успеха.

На деле сам подход к материалу вызывает множество вопросов. Постмодернистские приемы с пересказом и цитированием текста, который сам по себе пересказ классической истории, только размывают внятную мысль и вполне последовательный сюжет аудиопостановки, а и без того полная загадок сказка Льюиса Кэрролла обрастает новыми вопросами.

Наверное, именно широкий простор для трактовки материала привлекает к истории про Алису новые и новые поколения постановщиков и зрителей, но в этих поисках важно окончательно не заблудиться. Именно это произошло с «Алисой» на Таганке. Очевидно, что , направление поисков круто менялось в процессе работы над спектаклем. И это не абсурдная калейдоскопичность, которая была бы к месту в эдаком фантазийном сне, а скорее непоследовательность идей самих постановщиков. Начинается спектакль как сказка, после антракта превращается в актуальную (и, к сожалению, лобовую) политическую сатиру, распутывать многочисленные сюжетные узлы приходится с помощью deus ex machina — на сцене «неожиданно» появляется сам Высоцкий, мужской ансамбль довольно беззубо поет под гитары, а заканчивается спектакль… нет, не буду раскрывать этот ход, тем более, на него намекает одна из фотографий на сайте театра. Он кажется необязательным и лишним, как очень многое в спектакле.

Сценическое действо в самом деле получилось яркое, красочное, плотное. Буквально каждая деталь костюмов и декораций кричит со сцены о том, какой это дорогой спектакль. Помимо государственного бюджета и именитых спонсоров театр решил прибегнуть к неожиданному для подобного учреждения краудфандингу — и, надо заметить, весьма успешно, собрав без малого миллион рублей. Однако не покидает ощущение, что чем больший материальный простор для творчества открывается Максиму Диденко, тем больше ему отказывает чувство меры.

Московская публика буквально влюбилась в режиссера после показа на «Золотой маске» в 2013 году его совместной с Николаем Дрейденом работы «Ленька Пантелеев. Мюзикл». Спектакль, который и сейчас можно посмотреть в Санкт-петербургском ТЮЗе им. А.А. Брянцева, сделан довольно скупыми средствами, что не мешает ему быть привлекательным и визуально, и в актерских работах, и в каком-то верно найденном балансе стройной композиции и драйва. Дрейден сейчас в основном работает в кино, а Диденко за короткий срок поставил в московских театрах уже десяток спектаклей.

В «Конармии» Мастерской Дмитрия Брусникина из декораций режиссеру понадобились только столы и стулья. Затем причудливое сочетание приемов клоунады, кабаре, физического театра, советского авангарда и мультяшности, казалось бы, оформилось в узнаваемый авторский почерк Диденко. Отрадно, когда режиссерская мысль не стоит на месте, а поиски продолжаются. В прошлогоднем «Цирке» Театра Наций (также поставленном совместно с Кушниром, Трегубовой и Варнавой) упор сделан уже на сложное, технологичное, богатое визуально шоу. В нем как будто есть излишества, но спектакль все равно получился цельным за счет выдержанной цветовой гаммы и киноприемов. А вот в «Алисе» случился перебор: здесь и видеопроекции, и ростовые куклы, и балетные пачки, и рабочие спецовки, и спортивная форма, подозрительно смахивающая на автоцитату из спектакля Диденко «Земля» в Александринском театре.

Эта визуальная избыточность касается и действующих лиц. Алис, к примеру, сразу три, точнее, четыре — три Алисы разных возрастов и альтер эго — темнолицая Алиса Ночи. Получается, что это спектакль о взрослении, о трех возрастах женщины? Или о темных закоулках души? Или все-таки постановщикам важнее было выпустить Королеву сначала в штанах с тремя полосками, а затем в платье с двуглавыми орлами? Правда, Королева появляется и в других образах — от Елизаветы II до Фредди Меркьюри… Нет, следить за этим безумно увлекательно, скучать зрителю не дают, развлекают как могут, и успешно развлекают. Но за буйством формы трудно понять, о чем же спектакль. Прекрасно, если бы он был этой самой чистой формой ради формы, но тогда и стихи Высоцкого были бы не нужны, а вроде ради них все и затевалось.

Не помогает их восприятию и музыка Ивана Кушнира. Постоянный соавтор Диденко, буквально его талисман, из спектакля в спектакль верен примитивным ритмам, однообразной оркестровке и претенциозной их подаче, а неважно отстроенный звук еще больше усугубляет положение. К тому же вокальные партии не всегда оказываются по силам таганцам, воспитанным в традициях авторской песни. Конечно, такого чувства неловкости от пения, как в неподъемном для непрофессиональных певцов «Суини Тодде», не возникает, но полноценный вокал демонстрирует, пожалуй, только Екатерина Варкова (Гусеница). Грамотно и ярко поют Ирина Апексимова (Королева) и Дарья Авратинская (Алиса 2), хотя последняя теряется в драматических эпизодах. Это тем более странно, потому что она единственная из всех занятых в спектакле артистов раньше работала с Диденко в спектаклях Мастерской Брусникина. Остальным, особенно мужской части труппы, пока не очень привычны требования специфического физического театра режиссера, особенно в сочетании с вокалом. Наиболее уверенно они звучат и чувствуют себя в больших ансамблях. Впрочем, это как раз прекрасный стимул для артистов Таганки — не вызывает сомнений, что этот новый материал интересен этой яркой и талантливой труппе, а при интенсивной работе и некотором количестве времени нет ничего невозможного.

«Как хорошо, что сказка кончилась! Так много путаницы и беспорядка!», — восклицает Алиса в конце пластинки. Хочется пожелать команде постановщиков спектакля разобраться с путаницей и беспорядком, которые неизбежно возникают в процессе такой масштабной работы. Может быть, уже на премьере или первых последующих показах удовольствие, которое бесспорно получат зрители, не будет затуманиваться мучительными поисками ответа на вопрос: «Что остается от сказки потом, после того, как ее рассказали?»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *